
БОЖЬИ ДЕТИ*
(рождественская сценка)

Действующие лица:

МИТРИЧ, отставной солдат.
АГРАФЕНА, его жена.
ЛЕКАРЬ
ЧИНОВНИК
ВАНЯ, самый смелый мальчик.
МАРФУША, самая робкая девочка.
ДЕТИ-СИРОТЫ (6 человек).
ВЕДУЩИЙ

(Действие происходит на окраине небольшого города, в канун Рождества).


Картина первая.

      В глубине сцены видны несколько одноэтажных домиков, занесённых снегом,  во многих окна заколочены, видно, что здесь никто не живёт. И только в одном из них светится окошко, вьётся дымок, это дом Митрича, отставного солдата, ныне – сторожа. На сцене – ВЕДУЩИЙ и, в продолжение его рассказа, как иллюстрация к нему, разыгрываются немые сцены. МИТРИЧ укладывает дрова в поленницу. Через некоторое время из дома выходит АГРАФЕНА с вёдрами на коромысле, направляется к колодцу. На сцену высыпает ватага ребятишек, они дурачатся, смеются, перекидываются снежками.  

ВЕДУЩИЙ. История эта произошла в небольшом городке, который лежал на пути людей, изгнанных из родных мест. Потеряв свои дома, они были вынуждены бежать в чужие края и там искать пристанища. Их так и называют: «беженцы» и «переселенцы». С ранней весны до глубокой осени эти несчастные проходили через город. Было их так много, и так они были бедны, что добрые люди, жалея, выстроили для них вдали от городской заставы скромные домики, где они могли бы немного отдохнуть и набраться сил, чтобы следовать дальше в поисках постоянного жилища. За этим «лагерем беженцев» присматривал Митрич, отставной солдат. К зиме дома освобождались, и  в лагере не оставалось никого, кроме него да Аграфены, жены его, славной, доброй женщины, помогавшей мужу во всём. А ещё каждый раз после ухода переселенцев оставались дети. Чьи они?.. Откуда пришли?.. С кем?.. Куда их девать? Никто этого не знал. У одних родители умерли,  других просто бросили... Сиротки, одним словом. «Божьи дети», называл их Митрич и опекал этих ребятишек, как мог. На этот раз зимовать осталось восемь душ…

      Возвращается с водой АГРАФЕНА, наблюдает, как Митрич останавливает расшалившихся ребятишек, вручает каждому по полену, и дети убегают с ношей  в дом.

МИТРИЧ (вслед детям). Божьи детки… (Вздыхает). О-хо-хо…
АГРАФЕНА. Пущай бы поиграли, Митрич. Снежок свежий выпал, тепло, даже и не скажешь, что завтра Рождество. Бедные сиротки, одна радость и осталась, что снежками поиграться.
МИТРИЧ. Не кручинься, Аграфена! Какую я шутку надумал!..
АГРАФЕНА. Какую ещё шутку?
МИТРИЧ. Видал я у господ, как они к празднику детей забавляют. Принесут ёлку, уберут гостинцами да свечами, а ребятки-то ихние просто даже скачут от радости…
АГРАФЕНА. Эк, хватил!.. То господские, а то эти сиротки. Какой мы можем им праздник устроить, когда самим впору есть нечего?..
МИТРИЧ. Думаю себе: лес у нас близко, срублю ёлочку, да такую потеху устрою ребяткам, что век будут Митрича поминать!
АГРАФЕНА. А игрушки где возьмешь? А свечи?.. А гостинцы?.. Чем угощать будешь?.. Фантазёр ты, фантазёр! До старости дожил, а все сказки сказываешь… (Уходит).
МИТРИЧ (вслед). А вот посмотрим, чья возьмёт!.. Пойду к лекарю, поговорю, к начальнику в контору наведаюсь… Господь даст, не прогонят, может, и подкинут чего-нибудь к Рождеству-то!.. 


Картина вторая.

      Аптека. За прилавком ЛЕКАРЬ, он в белом халате и шапочке.

ВЕДУЩИЙ. Первым делом отправился Митрич к своему давнишнему приятелю, к Лекарю, в аптеку. На весь городок он один и был: и лечил, и лекарства готовил. А с Митричем они сдружились ещё тогда, когда служили в одном полку…

       Входит МИТРИЧ, о чём сигналит входной колокольчик.

МИТРИЧ (снимает шапку). Здравия желаю, господин хороший.
ЛЕКАРЬ. А, Митрич!.. И тебе – здоровья!.. Что так официально: «господин»?.. Или не приятели мы?.. Или сердишься на меня за что-то?.. Тогда прошу прощения…
МИТРИЧ. Господь с тобой!.. Ничем ты меня не обидел. Просто… С просьбой я к тебе…
ЛЕКАРЬ. С какой просьбой?.. Голова, никак, заболела?.. Живот подвело?.. Вроде бы ты у нас здоровей здорового – богатырь всегда был!
МИТРИЧ. Да нет, вроде Бог пока миловал: ноги целы, руки целы, всё хорошо. (Мнётся).
ЛЕКАРЬ. Никак, Аграфена Кузьминична прихворнула?..
МИТРИЧ. Да что бабе моей сделается!.. Задумка у меня одна…
ЛЕКАРЬ. Выкладывай, Митрич, не тяни.
МИТРИЧ. Придумал я нашим сироткам ёлку устроить. Праздник, значит, рождественский. Ёлку из лесу приволок, поставил дома, а украсить-то нечем. На ветки повесить…
ЛЕКАРЬ. Понятна твоя задумка. Хорошее дело. Доброе. Вот что… Вчера у нас ёлка была, для детишек устраивали, с песнями, с танцульками. Попрыгали, посмеялись вволю… 
МИТРИЧ (не дослушав, нетерпеливо). Свечей бы, хоть немного разноцветных. Я бы их на ветки прикрутил, зажёг, всё веселей бы стало.
ЛЕКАРЬ. Не торопи!.. Целых свечей, конечно, вряд ли осталось, а вот… Хочешь, я тебе насыплю полную шапку огарков? Красных, синих, жёлтых…
МИТРИЧ. И то!.. (Подставляет карманы). Сыпь, приятель, сыпь, не жалей! За мной не пропадёт, ты знаешь. Ежели дров наколоть или дорогу от снега расчистить… Я завсегда, только скажи…
ЛЕКАРЬ. Перестань! Какие счёты меж приятелями!..
МИТРИЧ. Ну, спасибочки.
ЛЕКАРЬ. Теперь – домой?.. Кланяйся супруге, Аграфене Кузьминичне.
МИТРИЧ. Да нет. Хочу ещё к переселенческому начальнику завернуть. Поздравлю, то, сё… Глядишь, расщедрится, да и подкинет на бедность. Всё ж таки Рождество!.. Как думаешь? 
ЛЕКАРЬ. Ой, не знаю... Уж очень прижимист, зимой снега не выпросишь…
МИТРИЧ (робко). Может, сходишь со мной? За компанию?.. При народе-то постыдится отказать. И опять же, ты – лекарь, его пользуешь, всю семью от хворей спасаешь. Замолвишь словечко, авось, и отвалит чего-нибудь вкусненького, чтобы было чем сироток попотчевать.
ЛЕКАРЬ. Что ж, пойдём, пожалуй. Вот только оденусь… (Одевается). На улице-то хоть и тепло покуда, а ветер задувает, мороз нагоняет. В ночь под Рождество непременно ударит, как и положено… 

      Лекарь и Митрич уходят.

ВЕДУЩИЙ. И отправились приятели в город. Зима та выдалась очень снежная, дороги замело, что называется, ни проехать, ни пройти. Только на санях и можно было добраться. Запрягли лошадку и поехали…

      Звенит колокольчик, который обычно извозчики подвешивали к дуге. И слышится голос Митрича, понукающего лошадку: «Но, милая!.. Поехали!..»




Картина третья.

      Приёмная большого начальника, который решает судьбу бедных переселенцев. За столом – ЧИНОВНИК, его секретарь. Входят МИТРИЧ и ЛЕКАРЬ. 

МИТРИЧ (снимет шапку). Здравия желаем, господин хороший.
ЛЕКАРЬ (приподнял шапку, слегка поклонился). С наступающим!..
ЧИНОВНИК. Благодарствую, и вас – с праздником. Чем могу служить?
МИТРИЧ (мнётся). Нам бы господина начальника повидать…  Уважьте…
ЧИНОВНИК (недовольно). Не знаю-с…  Они не велели беспокоить…
ЛЕКАРЬ. Узнайте, прошу вас, не соизволит ли господин Елизаров уделить нам минуту внимания?.. Хотелось лично поздравить Петра Петровича с Рождеством… Право, недолго…
ЧИНОВНИК. Хорошо-с. 

      Чиновник кивает и скрывается за толстой дверью. Через некоторое время возвращается.

ВЕДУЩИЙ. Переселенческий начальник ходоков наших, конечно, не принял. Выслал чиновника с извинениями.
ЧИНОВНИК. Господин Елизаров очень занят, принять вас не может.
МИТРИЧ (обиженно). Мы поздравить их пришли, пожелать доброго здравия… 
ЧИНОВНИК (нетерпеливо). Я всё передал. Пётр Петрович просил поблагодарить за поздравление. (Лекарю). И вас просит извинить, но никак… Совещание, сами понимаете…
МИТРИЧ. Как же так?..  Дороги занесло, час целый добирались…
ЧИНОВНИК. Понимаю, но… (Подаёт Митричу конверт). Вот, возьмите. Пётр Петрович просил передать. Возможно, это немного скрасит вам обратную дорогу. (Улыбнулся). Прощайте, господа. С праздником!.. (Скрывается за дверью).
ЛЕКАРЬ. Вот видишь, и моё заступничество не помогло. Зря только тряслись, время теряли. Отступные выслал, и – хорош!
МИТРИЧ (заглядывает в конверт). Не скажи… Гляди-ка, четвертак!.. 
ЛЕКАРЬ. Богато!.. Ну и ну!.. 
МИТРИЧ. Совесть заговорила, значит. Ай, спасибо!
ЛЕКАРЬ. Теперь куда? В магазин за подарками?.. Что покупать думаешь?
МИТРИЧ. Ребятишек восемь душ. Каждому – по конфете, восемь копеек. Хлебушка белого, да колбаски душистой – обязательно, а ещё – чаю, да сахару. А если останется, девчушкам – по ленточке в косы, а парнишкам – по шёлковому кушачку. И славно будет.
ЛЕКАРЬ (весело). Тогда – Бог в помощь!.. Недаром, значит, в снегу вязли да лошадку мучили…   
МИТРИЧ. Ох, и устрою теперь сироткам праздник! Век будут ёлку Митрича поминать!..
      
      Митрич и Лекарь уходят, снова позванивает колокольчик на дуге и весёлое понукание: «Но, милая!.. Поехали!»...

Картина четвертая.

      Снова – городская окраина, где живут Митрич с Аграфеной и дети-сироты. Появляется МИТРИЧ с ёлкой.

ВЕДУЩИЙ. Вернувшись из города, Митрич первым делом взял ёлку, которую накануне принёс из леса, и отправился в барак, где ютились сиротки.
      
      Митрич с ёлкой на плече входит в барак, дети радостно встречают его.
      
ДЕТИ (перебивая друг друга). Митрич пришёл!.. Митрич приехал!.. Ёлка!.. Ура!..
МИТРИЧ (весело). Ну, публика, здравствуй!.. С праздником!..
ДЕТИ (вразнобой, пытаясь петь). Рождество Твоё, Христе Боже наш!..
МИТРИЧ (прослезился, утирая слёзы). Ах, вы, публика, публика!..
ВАНЯ. У нас ёлка будет?.. Настоящая?
МИТРИЧ. А то!.. Конечно, настоящая, да ещё какая!.. Вот маленько оттает, тогда помогайте. Поставим её посередь комнаты, чтобы хоровод водить удобнее было.
ВЕДУЩИЙ. Когда ёлка согрелась, в комнате запахло свежестью и смолою. Детские лица, всегда печальные и задумчивые, вдруг повеселели. Митрич тем временем высыпал на стол из карманов разноцветные огарки и начал обвязывать их нитками.
ВАНЯ. Дяденька, а зачем ты свечки нитками обвязываешь?
МИТРИЧ. Как, зачем?.. К веткам огарки прикрутим… А ну, публика, помогай! Колхозом-то быстрее справимся.
ВЕДУЩИЙ. Пока дети усердно трудились над свечками, Митрич установил ёлку.
МИТРИЧ (Ване). Ну-ка, кавалер, давай-ка сюда свечку!.. Вот так. Ты мне подавай, а я буду их к ёлке привязывать.
ДЕТИ (наперебой). И я!.. И я!.. Я тоже хочу!..
МИТРИЧ. Публика, тихо!.. Конечно, все работают. Один держи свечки, другой нитки, третий давай одно, четвёртый – другое… (Украшает ёлку). 
ВЕДУЩИЙ. Только одна девочка, самая маленькая, самая робкая не участвовала в общей весёлой суматохе. Митрич это приметил, забеспокоился.
МИТРИЧ. А ты, Марфуша, чего там в уголке притаилась?.. Ну-ка, иди сюда. Вот тебе задание. Загляни-ка в тот пакет, что лежит на столе!.. Что там?
МАРФУША (открывает пакет, поражённо). Конфеты!..
МИТРИЧ (весело). Давай их сюда! Пусть сначала на ёлке повисят.
ВЕДУЩИЙ. Повесили на ветки и конфеты, яркие, блестящие фантики, красота!
МИТРИЧ (оглядел ёлку). А ведь жидко получается! Надо бы ещё что-нибудь повесить!
ВЕДУЩИЙ. И вдруг Митричу пришла такая мысль, что он даже остановился.
МИТРИЧ. Детишки малые, ничего не смыслят, ну, стало быть, мы их будем забавлять!.. Марфуша, деточка, загляни-ка в пакет, не осталось ли там чего?
МАРФУША (достаёт из пакета нарезанную дольками колбасу). Хлеб, и ещё какие-то розовые кружки.
ВАНЯ. Покажи!.. Какие-то колёсики, они катаются?
МИТРИЧ. Это колбаса, Ваня. Бедные вы, бедные… Сиротинки несчастные…
ВЕДУЩИЙ. И Митрич решился. Хотя он очень любил колбасу и дорожил каждым кусочком, но желание угостить на славу превозмогло всё.
МИТРИЧ. Эх, где наше не пропадало!.. Дам-ка я всякому по кусочку, повешу на ниточке и хлебца по ломтику отрежу и тоже – на ёлку! Аграфена, помогай, милая.
АГРАФЕНА (ворчит). Что надумал, старый!.. Где это видано, чтобы продукты на ёлку вешать?.. Господи, прости!.. (Помогает Митричу  украшать ёлку).
ВЕДУЩИЙ. Сказано – сделано. И вскоре на ёлке появились невиданные доселе «игрушки» – кружки ароматной колбасы и белого хлеба.
МИТРИЧ (оглядывая ёлку, любуясь на дело рук своих). Вот и славно. А теперь, публика, внимание!.. (Аграфене). Матушка, неси-ка сюда лучину, будем ёлочку зажигать.     
АГРАФЕНА (ворчит, но приносит зажжённую лучину и подаёт Митричу). Дом спалишь, старый! Ой, спалишь!..
МИТРИЧ (зажигает свечи). Гори, гори ясно, чтобы не погасло! (Детям). Что притихли?.. Подпевай, публика!..

      Ребятишки радостно закричали, зашумели, кинулись водить хоровод вокруг ёлки, напевая известную песенку «В лесу родилась ёлочка…»

ВЕДУЩИЙ. И впервые эту мрачную комнату оживил детский щебет и смех. А Митрич с Аграфеной, поглядывая то на кусочки хлеба, то на кружки колбасы, то на веселящихся ребятишек, улыбались и украдкой смахивали слёзы. Наконец, Митрич скомандовал.
МИТРИЧ. Перерыв!.. Публика, подходи в очередь!.. (Снимает с ёлки хлеб и колбасу и оделяет каждого из детей). Марфуша, а ты чего? Затаилась, этак, тебе и не достанется ничего. Вон, Ванятка уж второй раз норовит гостинец прихватить.

      Марфуша берёт хлеб и колбасу и осторожно пробует.

АГРАФЕНА. Кушай, деточка, кушай на здоровье. Вкусно?
МАРФУША. Очень, очень вкусно!.. Спасибо!..
МИТРИЧ. То-то, девонька. Кто смел, тот и съел!.. А теперь, публика, коли угостились, айда плясать!.. (Берёт гармонь, играет плясовую). Хорошо, хорошо! Хорошо-ста, хорошо!..
ВЕДУЩИЙ. И, позабыв свою старость, он вместе с детьми пустился в пляс. Долго бы ещё продолжалось веселье, но свечи быстро догорали, ведь достались Митричу не целые, а огарки.
АГРАФЕНА (смеётся). Будет, будет вам!.. Пол уж трещит, того и гляди, развалится. Да и спать пора.
ДЕТИ (вразнобой). Ещё!.. Ещё немножко!..
МИТРИЧ (пытаясь унять расшалившихся ребятишек). А кому конфеты?.. Кто хочет конфетку?..
ВАНЯ. Я!.. Я – первый!..
МИТРИЧ (Ване). Вот что, кавалер. Поручаю тебе раздать конфеты. Каждому – по одной. Считать умеешь?.. Да не промахнись!.. Пусть Марфуша тебе поможет. А мы с Аграфеной тем временем свечки погасим. Вот, значит, и будем все при деле.
ВЕДУЩИЙ. Дети радостно бросились к ёлке, а Митрич с умилением смотрел на них, и душа его переполнялась такой радостью, что он не помнил, бывал ли ещё когда-нибудь в его жизни такой праздник. И в жизни переселенческих «Божьих детей» этот праздник тоже был единственный. И ёлку Митрича никто из них не забудет. Точно.

Конец.

-------------------------------------------------------------------------------
* По рассказу Н.Д. Телешова. «Ёлка дедушки Митрича». 1915 г.




1


